• Основная
• Русский хоккей
• История хоккея
• Кубок НХЛ
• Великие хоккеисты
• Русские тренеры хоккея
• В помощь тренерам
• Статьи о хоккее

Русский хоккей

Разработанная Тарасовым и его соратниками методология и архитектура построения строения российского хоккея дозволяли рассчитывать на длительные высочайшие результаты. Со­зданное по плану Анатолия Владимировича Тарасова в 1964 году всесоюзное спортивное движение «Золотая шайба» стало питательным источником русского хоккея.

Клуб «Золотая шайба» решал важные задачки: преодоление отставания от канадского хоккея и его опережение. Основным было — воспитание нужного числа выдающихся мастеров игры, способных добиваться длительных фурроров и побед.

Програмка победного развития российского хоккея была предначертана и запущена на почти все годы вперед. Опосля ухода из огромного хоккея Тарасова и Чернышева заложенный ими фундамент продолжал определять состояние любимой игры, лицо российского хоккея. Пришедшие им на смену новейшие кон­структоры и архитекторы хоккея смогли перенять у Тарасова только часть его победного арсенала.

В условиях разорения евро хоккея кровососами из клубов НХЛ и отсутствия сборной Канады на чемпионатах мира появилась иллюзия, что такое положение играет на руку нашей на­циональной сборной команде, которой не составит труда посто­янно побеждать на глобальных форумах. Из 6 турниров поло­вина была проиграна сборной команде ЧССР. В 1976—1977 гг. по­ражения были закономерными. Вслед за Всеволодом Бобровым и Николаем Пучковым пришел черед Всеволоду Боброву и Борису Кулагину, как проигравшим, сдавать свои возможности тренеров государственной сборной. У их было два достойных заместителя — Константин Локтев и Владимир Юрзинов.

По неписаным законам преемственности, также исходя из тех суждений, что оба возглавляли две из 3-х наилучших клуб­ных команд страны, и беря во внимание блестящий опыт их славных предшественников и учителей, следовало ждать конкретно их на­значение на управление государственной сборной. Конъюнктура и логика высшего чиновничьего мышления непостижимы для ра­ционального сознания. Команду доверили тренеру рижского «Ди­намо» Виктору Тихонову, передав ему заодно (понятно, что это было основным его условием при переходе в центр) многократно­го чемпиона СССР, флагмана российского хоккея — команду ЦСКА в полном великолепии. С настоящим негодованием об этом произнёс Вячеслав Александрович Фетисов.

Назначенному руководителю российского хоккея казалось, что для многократных побед русского хоккея, его непобедимо­сти, выражаясь языком Тарасова, довольно создать одну-две, лучше, естественно, одну клубную команду, но с неограниченными способностями. В данном случае возобладал ведомственный под­ход к хоккею. Государственный энтузиазм был проигнорирован. Как показало время, на таком багаже можно было продержаться, ну и то временами, теряя устойчивость, всего 10-15 лет. Под­твердился очередной принципиальный тезис Анатолия Тарасова: «Будущее принадлежит тем хоккейным спецам, которые будут лю­бить не себя в хоккее, а хоккей в себе».

Все следующие пятнадцать лет монопольный управляющий сборной СССР был одержим единственной целью - доказать свою состоятельность в роли главенствующего тренера сборной страны. Не просто государственной команды, а сильнейшей сборной миро­вого хоккея. Единственным методом заслуги данной цели, сверхзадачей, в представлении Виктора Васильевича Тихонова, были неизменные, систематические победы в огромнейших между­народных соревнованиях.

Этому было подчинено все, неограниченные «людские ресур­сы» были мобилизованы для того, чтоб при комплектовании наилучшей команды страны тренер мог иметь неограниченный вы­бор самых мощных игроков. Лишь через команду ЦСКА за де­сять лет прошло наиболее 50 иногородних хоккеистов, большая часть из которых, став игроками армейского клуба и сборной страны, завоевывали звания чемпионов Европы, мира и олимпийских игр. Их завлекали в национальную сборную команду для выпол­нения локальной и конкретной задачки — победы в следующем ми­ровом чемпионате.

У руля сборной Рф воцарилась тренерская чехарда. Лишь за семь лет в государственной команде страны сменилось 5 старших тренеров. Столько же, сколько за все прошлые 30 5 лет. О чем это говорит? Во-1-х, о далековато не наилучших стереотипах управления отечественным спортом, когда тренерский состав определяется не столько проф показателями работы, сколько иными, не полностью понятными и очевидно не спортивными чертами. Во-2-х, об отсут­ствии единой концепции развития, правильнее сказать, вывода хоккея с шайбой из кризиса в стране, где все либо во многом оп­ределяется неуввязками развития экономики в целом.

Приход новейших тренеров в сборную страны повлек за собой постепенное изменение склада ума управления команды и ряда её игроков от победного до пораженческого. Поначалу был проиг­ран, а правильнее сказать, сдан чемпионат мира в Праге в пользу команды Чехословакии. Так, по мнению сторонников неруши­мости социалистического лагеря из ЦК КПСС, удалось подслас­тить совсем горькую таблетку, которую Анатолий Тарасов в свое время прописал сборной Чехословакии в Саппоро.

Потом наступила ранешняя осень 1972 года, и долгожданный урок, который наши готовились отдать канадским экспертам практически 10 лет, обернулся поражением сборной СССР по сум­ме восьми встреч. Управление с гордостью охарактеризовало это как выполнение ими исторической миссии по развенчанию дав­него мифа о непобедимости канадских экспертов.

Последующий год был ознаменован «громкой» победой в москов­ском чемпионате мира, который оказался просто чемпионатом Европы. Мы поразили весь мир необычной результативностью, забив в одном матче десятикругового турнира больше всех шайб. Очередной чемпионат Европы хоть и подчинился, но с огромным для нас трудом и большим стыдом от провала в игре с командой Чехословакии со счетом 2:7, по ходу игры счет был даже 0:7.

Была еще одна заметная победа в 1975 году, а потом последова­ли два обидных поражения в чемпионатах мира 1976 и 1977 го­дов. Справедливости ради нужно напомнить, что в этот же период была одержана убедительная победа на Олимпиаде-76 в памятном для нашего хоккея Инсбруке. К тому моменту обстановка в совет­ском хоккейном хозяйстве стала такая, что требовала каких-либо, тогда еще непонятно каких, перемен.

Можно задним разумом, которым мы постоянно сильны, квалифици­ровать ту тягу к переменам, как объективную потребность перехода к отменно новым условиям. Далее управлять нашим хоккеем на победном уровне люди поколения Тарасова—Черны­шева, а к ним относятся и Бобров, и Пучков, и Кулагин, по-види­мому, не могли, потому что просто эксплуатировали наследие собственных великих предшественников, никак его не развивая. Во-1-х, по причине того, что они были всего только копиями, которые постоянно ужаснее самого оригинала. Во-2-х, так как в текущей эре они уже узнали попеременно и удовлетворенность побед, и горечь поражений.

Сверхзадачи перед собой эти люди не ставили, безудержным честолюбием не отличались, все больше мелочной гордыней. Двигать далее победный русский хоккей должен был тренер новой формации — прагматичный, лишенный романтики поколе­ния фаворитов, требовательный, очень честолюбивый и фана­тично преданный профессии. Таковых реально было всего двое — Юрзинов и Тихонов. Локтев в расчет не шел, потому что был роман­тиком тарасовского типа. Оба динамовцы, ученики Аркадия Ива­новича Чернышева — один столичный, 2-ой — провинциаль­ный по месту работы. На стороне москвича были преимущество в возрасте (на 10 лет молодее) и масса личных плюсов.

Но по не ведомым никому причинам сборную СССР, а совместно с ней и победный суперклуб страны ЦСКА, где игрались Третьяк, Михайлов, Петров, Харламов, Лутченко, Цыганков, Ви-кулов, Жлуктов, Анисин, Александров, доверили перед сезоном 1977—1978 годов Виктору Тихонову. Сначала Тарасов совсем вы­соко оценивал успехи и заслуги собственного полного в команде ЦСКА и сборной преемника. В 1984 году перед Олимпиадой в Са­раево он даже называл его выдающимся тренером — подобного комплимента от Тарасова больше, пожалуй, никто не дождался. Анатолий Владимирович умел по достоинству оценить професси­онализм, без какого-нибудь налета эмоциональных, личных впечатлений. Тарасов подчеркивал в виде хоть какого тренера вза­имозависимость и органическую неразрывность человечьих черт и проф свойств. «Тренеры бывают различные: одни обожают командовать, иными движет любовь к хоккею. Пер­вые властвуют. Они подчеркнуто показывают гордость собственной профессией. Это, обычно, мощные админы, они в ладах с прессой, но не постоянно таковой тренер является авторитетом для игроков. Ежели он становится знатным, то это ненадол­го», — частенько высказывался в бессчетных научных и литера­турных трудах Анатолий Тарасов.

Точно сказано. С одной стороны, сияние победного золота, в завоевании которого большая награда принадлежала Тихонову, воспитавшему за маленький период много профессиональных и действи­тельно выдающихся русских хоккеистов новой формации: Фетисова, Макарова, Ларионова, Крутова, Касатонова, Быкова, Каменского, Хомутова, Могильного, Федорова. А с иной - до­вольно равнодушное, по свидетельству Вячеслава Фетисова, отно­шение старшего тренера к своим подопечным, выражавшееся ис­ключительно в формальном превосходстве над подчиненными. Таковая позиция Тихонов^ обернулась непримиримыми и неиско­ренимыми противоречиями. В итоге, славный полувековы­ми традициями, самый титулованный, несравненный отечествен­ный хоккейный клуб ЦСКА раскололся на два лагеря. Худшего «монумента» Тарасову не придумать при всех стараниях, но и бо­лее «справедливой расплаты» за пренебрежение неоценимым на­следием великого тренера вообразить нельзя.

Скоро опосля победы в Саппоро по Москве пронесся слух, что управление страны недовольно финалом хоккейного турнира, ибо наша победа над сборной ЧССР лишила её призового места. Нужно было, как будто бы, играться с чехами вничью. Тарасов яростно и чуть ли не на публике воспротивился этому, учуяв только намек на схожее суждение. Как бы то ни было, под нажимом либо в гордом порыве независимости, Чернышев и Тарасов подают в отставку, которая охотно принимается. Новый тандем тренеров проигрывает через полтора месяца чемпионат мира в той же Че­хословакии. Становится понятно, что ранешней осенью состоятся 1-ые в истории официальные матчи экспертов Канады с любителями из СССР. Событие в спорте историческое, совместно с тем, и чисто политическое.